Было тепло и солнечно, когда Гусеница открыла глаза и увидела Лес. Лес был бесконечный, зелёный и переменчивый, он дышал и шелестел, он разговаривал на тысячу голосов, перекликался сам с собой, сам себе отвечал и обещал массу приключений. Рядом с Гусеницей лежали её братья и сёстры, двоюродные братья, двоюродные сёстры, троюродные, четвероюродные и прочие. Все гусеницы Леса были друг другу-другу роднёй.
-Значит так, малышня! - сказала одна из гусениц, - Я ещё утром родился, когда вы все только ещё выбирались из своих скорлупок. Значит - я старший.
Старший - так старший, никто с ним и спорить не стал, да никто и не знал, что это такое - "Старший". Обычное прозвище, не хуже прочих. Гусеницам было в Лесу просторно, хорошо и сытно. Каждое дерево, каждый куст готовы были предоставить им стол и кров. Гусеницы разбредались по веткам, а днём, в самый солнцепёк, сползались под лист Лопуха и мечтали. Мечтали о том, как они станут бабочками.
Разговоры начинались одинаково.
-Спорим, я превращусь первым? - говорил Старший, - Для этого только нужно не упустить момент. Уползти куда-нибудь, свить кокон и сидеть в нём, одному-одинёшеньку, пока не настанет время.
-А долго надо там сидеть? - пугалась Гусеница. Ей совсем не хотелось сидеть в каком-то там "коконе", да ещё и в полном одиночестве (и на голодный желудок, к тому же!)
-Это нам неизвестно! Но так со всеми бывает, - туманно отвечал Старший.
Лето перевалило за середину. Старший, да и многие другие братья и сёстры Гусеницы давно уже стали бабочками. Каждый день в жаркое время под листом Лопуха их собиралось всё меньшее и меньше, и кто-то непременно говорил:
-Слышали, Толстяк и Карапуз вчера окуклились?
-Когда же придёт наша очередь? - вздыхали остальные. Кто вслух, а кто про себя.
Одна только Гусеница была вполне довольна своей судьбой. Ей нравилось вольно ползать по Лесу, по деревьям и травам. Она умела прятаться от птиц и дождя, умела находить себе пищу, а кто знает, что с ней будет после сидения в коконе? Вдруг она всё забудет, и первая попавшаяся птица слопает её, как новорожденную?
-Все мы рано или поздно станем бабочками! - утешали друг друга гусеницы, - Надо только до осени успеть, а не то…
Что "а не то" - никто не знал.
Иногда Гусеница собиралась с силами, уползала в какой-нибудь укромный уголок и замирала на час, а то и на два. Но кокон за это время не появлялся. А потом ей надоедала неподвижность, и она уползала в Лес, потому что там было интереснее, чем в укромном уголке.
( Read more... )